Анатомия цвета

Как отмечал Пастуро, синий — единственный цвет, прошедший путь от полного забвения до абсолютного триумфа. Последний из основных цветов, получивший название и ценность на Западе, он начал доминировать только в готическую эпоху, став любимым цветом Девы Марии, королей, а затем — и современных демократических государств. В нашей интерпретации синий рассматривается как цвет трансцендентности, цифровой реальности и меланхолии. На лайтбоксе Дианы Артемьевой героиня культовой игры-симулятора The Sims безмятежно лежит в глади цифрового бассейна; в концептуальной игре слов на графике Якова Хорева, одноимённой известному шлягеру, синий существует в форме идиомы, означающей чувство печали или тоски. Бездонный голубой с множеством оттенков на фотограмме Евгении Соломатиной передаёт иную, притягательную реальность — неизмеримую глубину тёмных вод, а нарочито плоскостная работа Полины Шилкините с кукольным домиком демонстрирует искусственность и загадочность ирреального жилого пространства.

Чёрный — древнейший цвет, возникший из первобытной тьмы пещер и сажи первых ритуальных костров, — веками балансировал между сакральным ужасом и благородной строгостью. В античности он был символом подземного мира и траура; в Средневековье, с одной стороны, маркировал одеяния монахов и учёных, воплощавших аскезу и мудрость, с другой — дьявольские образы и знаки хаоса. Эпоха Ренессанса сделала его элегантным, а XX век превратил — в язык бунта. Сегодня чёрный остаётся цветом абсолютного: это и власть, и отрицание, и пустота, и наполненность. В работах, представленных в этом зале, чёрный мистичен: очертания фигур и предметов, подобно символам, намекают на происходящие таинственные события. Вместо яркого солнца на идеологически «правильной» советской открытке появляется эмблема авангарда — чёрный квадрат, с юмором обыгрывающий революционные стремления искусства XX века. Оставленная ведьмовская шляпа и магический шар на цифровой живописи Саши Лемиша — ироничные реликвии исчезнувшей магии в эпоху алгоритмов — находятся в диалоге с остроконечным капюшоном мальчишки на фотографии Полины Рукавичкиной, превращающим закутанный в мантию силуэт в красноречивый символ. Та же тема таинственной образности появляется в работах Паши Бумажного, Анастасии Рыбаковой и Арины Франк — у всех трёх художников анонимные персонажи находятся в движении к чему-то, о чём мы даже не догадываемся.